Колонии Кёнингсхюгель и Кёнигсбах

Ютландия

Итак, что же представляли собой территории полуострова Ютландия, на которых закладывались колонии?

Сегодня это вся территория Германии севернее города Киль и материковая часть Дании с прилегающими островами. Все колонии располагались в двух областях.

Северная часть полуострова — Ютландия, где колонии были построены в трёх округах:
область Хальд (Amt Hald),
область Силькеборг (Amt Silkeborg),
область Колдингсхуус (Amt Coldinghuus).

Южная часть полуострова — герцогство Шлезвиг, где также было выделено три области:
область Тондерн (Amt Tondern),
область Фленсбург (Amt Flensburg),
область Готторп (Amt Gottorf).

Вот здесь на карте можно посмотреть на расположение областей и колоний в Ютландии.

Заселение колоний

Первая и наиболее удачная волна переселения была реализована в Ютландии (1759–1760 гг.). Первым колонистам, можно сказать, повезло: им были выделены сравнительно хорошие земли, а хозяйства (дом, двор, скот) обустраивались достаточно быстро. В то время в казне ещё были средства. Всего было основано 9 колоний (J1-J9, см. карту). В течение десяти лет (1760–1770 гг.) здесь ежегодно проводилась перепись населения. К концу 1761 года в колониях Ютландии проживало 300 семей (1148 человек).

Иначе сложилась судьба колонистов второй волны, прибывших в Шлезвиг в 1761–1762 гг. Не всем и не сразу были выделены земельные наделы, возникали серьёзные проблемы с жильём и финансированием, а сами земли, мягко говоря, не всегда подходили для земледелия. Первые 359 семей решили разместить в Готторпской области, где было заложено 16 колоний (G1-G16, см. карту). В июле состоялось распределение земли, однако участки получили лишь 257 семей. Остальные отказались и были отправлены в Рендсбург и Фленсбург.

В области Фленсбург было основано 19 колоний (F1-F19, см. карту), где землю получили около 600 семей. Часть из них позже была направлена в Тондерн, где в 1762 году в семи новых колониях (Т1-Т7, см. карту) им были выделены наделы.

Семья Майер - прибытие, гражданство, распределение

Согласно транспортным листам, наши предки прибыли в Шлезвиг 30 мая 1761 года и были временно размещены у местных жителей за счёт казны.

24 июля 1761 года 418 колонистов собрались на причастие. Сначала были конфирмованы юноши, затем все мужчины приняли присягу на верность датской короне. Среди них были и наши предки. С этого момента они стали подданными Дании со всеми вытекающими правами и обязанностями. Оттиск оригинала принятия присяги нашими предками (Йоханы Михаэли и Георг Фридрих) можно посмотреть здесь (стр. 10 - отмечены зелёными кружками)

После присяги они получили право на землю, но одновременно лишились права свободно покидать территорию страны. За дезертирство полагалась тюрьма. В тот же день состоялось распределение земельных участков. Через неделю все новые владельцы были внесены в акты, сохранившиеся в архиве Шлезвиг-Гольштейна.

Однако не все получили землю — и причина была не в количестве, а в её качестве. Из 16 колоний девять (G8–G16) находились на болотистой местности. Около четверти колонистов отказались от таких участков. Тут были проблемы. Из 16ти колоний 9 (от G8 до G16) находились в трясинных и болотистых местах, в которых многие участки были частично пригодны или непригодны для земледелия. Многие колонисты (примерно 25%) просто отказывались брать эти участки в личную собственность и переезжали в другие области для получения собственных наделов (Фленсбург, Тондерн и Ютландию).

Наши колонии

Дело в том, что на месте, запланированном для колоний (G8–G16), находилась большая болотистая местность под названием «Hohner Moor». Именно это болото королевский уполномоченный по делам переселенцев — доктор Эрихсен — определил как одно из мест, «прекрасно подходящих для культивирования».

Так как колонии уже были запланированы, а их потенциальные жители прибыли в Шлезвиг и были расквартированы, нужно было что-то делать. Недолго думая, Эрихсен нанял со всего Шлезвига около 600 траншейных рабочих, которые с лета 1761 года до весны 1762 года осушали это болото. С огромным трудом и при очень дождливом лете им всё же удалось осушить «Hohner Moor» (примерно 2800 гектаров), на месте которого было заложено 8 колоний.

В двух из этих неблагополучных колоний (G12 и G13) получили землю и наши предки. Михаэль с сыновьями, хотя и получили свои наделы в мае 1761 года, реально смогли начать обрабатывать землю и обустраивать хозяйства не раньше лета 1762 года, а их дома были полностью построены лишь к маю 1763 года.

Фермы колонистов были оснащены только самым необходимым, чтобы дожить до следующего урожая. На каждом участке был сад (Kohlhof). Каждая семья получала в пользование упряжку волов, корову, двух овец, семена на посев, борону, лопату и мотыгу.

Йохан Михаэль старший с семьёй получил надел под названием «Васмерс Хоф» (Wohnstelle Nr. 15, Wasmers Hof) в колонии Кёнигсхюгель (G12, Königshügel), куда и переехал вместе с женой Анной Марией и младшими детьми:

Йоханой Региной (Johanna Regina, 15 лет),
Йоханом Фридрихом (Johann Friedrich, 9 лет),
Марией Элизабет (Maria Elisabeth, 6 лет),
Георгом Филипом (Georg Philip, 1 год).

Его старший сын, Йохан Михаэль младший, к этому времени успел жениться на восемнадцатилетней Марии Элизабет (Maria Elisabeth, род. 1743 г.) и уже как глава семьи получил собственный участок под названием «Абендштунде» (Wohnstelle Nr. 3, Abendstunde) в соседней колонии — Кёнигсбах (G13, Königsbach).

Второй сын, Георг Фридрих, с 26-летней женой Хеленой Севильей Катариной (Helena Sibilla Catharina, род. 1745 г.) также получил землю рядом с братом в колонии Кёнигсбах. Его участок назывался «Хинкен Хоф» (Wohnstelle Nr. 5, Hinken Hof).

Последствия опрометчивых решений

Как уже упоминалось выше, часть полученных колонистами наделов была непригодна или плохо пригодна для земледелия, и многие либо отказывались от их получения, либо уже после получения просили о выделении новых земель в других областях. Часть участков в новых колониях так и не нашла своих владельцев.

В сентябре 1761 года колонисты направили коллективную жалобу местному руководству в Готторпе, а в мае–июне 1762 года — ещё несколько жалоб лично датскому королю. Король отреагировал, но, к сожалению, не так, как этого хотелось колонистам. Был издан указ о заселении пустующих участков местными жителями, чтобы, по сути, приструнить немцев, показав им, что на их места с готовностью придут местные крестьяне с куда меньшими амбициями.

Так, в проблемные колонии (G8–G16) к немецким колонистам было подселено 44 семьи датских крестьян. Однако сама проблема при этом решена не была. Во-первых, в это время большое количество резервных колонистов ожидало выделения земли, и их размещение затянулось до 1765 года — их проблемами приходилось заниматься в первую очередь. Во-вторых, у казны попросту не было средств: вероятность войны с Россией считалась высокой, страна готовилась к конфликту и влезла в серьёзные долги. Для их покрытия правительству пришлось даже продать часть владений и повысить налоги.

Кроме того, было решено экономить и на самих колонистах. На первое время казна выплачивала им пособие, пока хозяйства не встанут на ноги. Однако в мае 1763 года выплаты сократили на треть и одновременно провели генеральную проверку всех колоний. Её целью было выявить «менее успешные» хозяйства — людей не крестьянских профессий, вдов, а также тех, кому достались слабые или болотистые земли — лишить их статуса колонистов, вынудить покинуть колонии и тем самым сократить расходы. Освободившиеся участки передавались резервным колонистам или местным крестьянам уже без выплаты пособий.

О том, что эти меры мало имели общего с реальной оценкой способности к земледелию, говорит и тот факт, что статуса лишались даже резервные колонисты, которые ещё не успели ни получить землю, ни проявить себя. Более того, составлялись специальные списки «ненадёжных» и «бунтующих», которых следовало лишить статуса в первую очередь. На тот момент страна просто не была в состоянии интегрировать всех прибывших. Многие колонисты, оказавшись в тяжёлом положении и не видя выхода, покидали страну.

"Плохие" колонисты

В мае 1763 года в колонии Кёнигсбах, по результатам генеральной проверки, были лишены статуса колонистов и пособия семьи Йохана Михаэля Майера младшего и Георга Фридриха Майера. В том же месяце они в полном составе покинули колонию. Я с трудом могу представить, как генеральная комиссия могла объективно оценивать успешность хозяйств, если они были созданы всего год назад — на осушенном болоте. Однако, зная характер Майеров не понаслышке, вполне можно предположить, что они могли быть среди инициаторов жалоб местным властям и королю (см. выше) и потому попасть в список неблагонадёжных.

В июне 1763 года добровольно покинула колонию Кёнигсхюгель семья Йохана Михаэля Майера старшего. И теперь уже во второй раз большая семья Майер отправилась искать лучшую долю.

К сожалению, одной генеральной проверкой в 1763 году правительство Дании не ограничилось. Подобные проверки проводились и в 1764–1766 гг., и по их результатам многие семьи снова лишались статуса колонистов и пособий. Их вынуждали покинуть колонии, а на их места заселяли резервных колонистов или местных крестьян. Видя происходящее и не чувствуя себя в безопасности, многие семьи не дожидались проверки: одни тайно покидали колонии, другие добивались разрешения на отъезд.

К примеру, в колонии Кёнигсхюгель (где жил отец Майер), состоявшей из 26 дворов, к концу 1766 года проживало только 15 семей (10 немецких и 5 датских). Остальные дворы использовались как дополнительные участки.

Если учитывать, что после каждой проверки часть немецких семей выселялась, а на их место заселялись новые, которые при последующих проверках также могли быть вынуждены уйти, то оставшиеся 10 семей могли составлять лишь 10–15% от общего числа колонистов, прошедших через эту колонию.

В колонии Кёнигсбах (где жили сыновья Майер) из 10 дворов в 1761 году 9 занимали немецкие колонисты. К концу 1766 года их осталось лишь 4. Остальные 6 дворов заняли датские семьи.
Выводы делайте сами.

Таким образом, из 1200 немецких семей, прибывших в датские колонии в 1759–1762 гг., к концу 1766 года осталось лишь 274 (около 23%). Остальные 77% оказались «ленивыми», «неспособными», «неблагонадёжными» и «дезертирами». Бывает и так…

На место уехавших и изгнанных немцев заселяли местных крестьян. Но даже они не спешили обживать новые территории, несмотря на то, что получали уже готовые хозяйства. К 1767 году колонии в Ютландии и Шлезвиге были заселены менее чем наполовину.

Исход и наследие

Исходя из всего вышесказанного, можно сделать вывод, что колониальная политика Дании 1759–1762 гг. потерпела фиаско. Правительству не удалось удержать большинство колонистов: на их долговременную интеграцию просто не хватило ни средств, ни планирования.

Однако в этой истории был и положительный момент для датчан. Именно немецкие колонисты завезли и посадили в Дании картофель, за что местные прозвали их «картофель дойче» (Kartoffeldeutsche). До этого культура была датчанам практически неизвестна, и ещё долгое время её считали сорняком. Кроме картофеля, колонисты привезли также белокочанную и краснокочанную капусту, морковь, горох и просо.

Для самих колонистов положительный итог был, пожалуй, только один — опыт. Горький опыт.

Зато их потомки получили нечто другое: большое количество информации о своих предках. Вербовка, переезд, принятие присяги и заселение были скрупулёзно зафиксированы и сохранены местными чиновниками и бюрократами.

Ну хоть какая-то от них польза.

Алга

Я с трудом могу представить моральное состояние наших предков после того, как их просто вышвырнули из датских колоний в 1763 году, оставив без средств к существованию и каких-либо перспектив на будущее. Возвращаться большинству было некуда — да и не на что. На родине они продали всё своё имущество, чтобы уехать, и вряд ли их там кто-то ждал. Оставался один путь — осваивать новые земли в других странах в качестве колонистов. На тот момент активным заселением восточных территорий занималась Пруссия.

Однако куда более привлекательным было предложение российской императрицы Екатерины II по освоению земель Поволжья. В своём манифесте она не только обещала колонистам «всё», но и брала на себя расходы, связанные с переездом и обустройством на новом месте. Манифесты 1762 и 1763 годов, распространявшиеся, в том числе, через посредников в Киле, не остались незамеченными в датских колониях. На фоне ухудшающейся ситуации многие всерьёз рассматривали переезд на Волгу как один из наиболее реальных вариантов.

Есть все основания полагать, что семья Йохана Михаэля Майера была среди первых, откликнувшихся на этот призыв. И причиной тому была, скорее всего, не мечта, а безысходность. По той же причине более половины из тех 80% немецких колонистов, покинувших Данию до 1767 года, отправились в волжские колонии — и именно там обрели новую родину.

В такие моменты у людей редко остаётся пространство для долгих размышлений. Когда выбор сводится не к «куда лучше», а к «где вообще можно жить», решение принимается проще — и одновременно тяжелее.

В этой связи вспоминается одна шутка: слово «алга» в татарском языке означает «вперёд». А на вопрос, как будет «назад», татары отвечают просто — такого слова нет. Если нужно — они разворачиваются и алга.

Похоже, именно в такой ситуации и оказались наши предки. Назад дороги уже не было — только дальше. И для семьи Майеров этот «алга» привёл их на Волгу.

Справка:
Колонии Кёнигсбах и Кёнигсхюгель, в которых жили наши предки, сохранились до сих пор и так же носят свои первоначальные названия (Königsbach, 24799; Königshügel, 24799). Их можно довольно просто найти на карте к северо-западу от Рендсбурга.